Мир искусства
Оглавление. Часть I

Повальный интерес ко всем видам искусства, столь характерный для России конца XIX века, можно было бы объяснить возросшей тягой общества к образованию, если бы, порой, за этим не скрывалась определенная дань моде. На волнах этого интереса так же легко было возвыситься в глазах общества, щедро раздающего звания "гения" и "самородка", как и прослыть демократом только потому, что позволяешь своим гостям обходиться без слуг.
На этой глубоко вспаханной почве быстро росли всевозможные творческие объединения и общества, широко процветала благотворительность, получило распространение устройство домашних вечеров самых разных направлений.


Не обошло новое веяние и дом Пастернаков.
Незаурядный музыкальный талант хозяйки дома привлекал на музыкальные вечера, проводимые у Пастернаков, талантливых исполнителей и композиторов. Ее исполнение придавало произведению новое звучание, играть с ней в ансамбле было легко и радостно. Музыка была главным действующим лицом пастернаковских вечеров.

Но бывали дома, в которых устройство музыкальных вечеров считалось признаком хорошего тона. О музыке там судили поверхностно, из исполнителей приглашали тех, чье имя было модно в текущем сезоне, но зато знали толк в накрытом в соседней комнате столе. Атмосфера подобных вечеров великолепно описана Б. Пастернаком в романе "Доктор Живаго".

Наподобие музыкальных, были в ходу и рисовальные вечера. Они также делились на творческие, устраиваемые профессиональными художниками, и вечера любителей живописи, успешно сочетавших светские рауты с рисованием.

В Москве начало открытым рисовальным вечерам положил художник Поленов. Предполагалось, что на этих узкопрофессиональных встречах художники смогут совершенствовать свое искусство, обмениваться мнениями и получать дружеские советы. После завершения сеанса рисования художников приглашали в гостиную. Вечер заканчивался непременным московским чаепитием, на котором всегда присутствовали члены семьи Поленова, что создавало атмосферу дружеских семейных посиделок.

Ярким примером иных рисовальных вечеров были светские рауты, которые устраивала княгиня Голицына – жена московского городского головы Владимира Голицына в их особняке на Большой Никитской.
Хозяйка дома неплохо рисовала сама и приглашала на свои вечера известных художников. Голицынские рисовальные вечера отличались непринужденностью обстановки. Позировали на таких вечерах удивительной красоты дамы из высшего аристократического общества. Чаще всего это были родственницы или близкие подруги хозяйки дома, облаченные в исторические костюмы разных времен. Красота натурщиц и их одежды предоставляли художникам широкие возможности для решения сложных художественных задач.

Для рисования был отведен огромный зал. В соседних комнатах всегда были накрыты столы с чаем, бутербродами и фруктами, доступными для каждого желающего. Слуги отсутствовали, что придавало подобным вечерам дух демократичности и непринужденности. За работой художников свободно наблюдали праздные зрители, среди которых частенько бывали весьма высокопоставленные особы.

Пастернак и Серов слыли "записными охотниками" на голицынских вечерах.
Пастернак вспоминал один из вечеров, на котором рисовали княгиню Юсупову. Свежестью своей красоты, изяществом одежды и аристократической осанкой она напоминала художнику сошедшую со старинного полотна маркизу XVIII века. Увлеченный ее рисованием Пастернак не обернулся, услышав за спиной властные шаги и звон шпор. Только по окончании сеанса Леонид Осипович узнал в пристально наблюдавшем за его работой военном Великого князя Сергея Александровича, генерал-губернатора и попечителя московского Училища живописи, ваяния и зодчества.
"Ну и вечер же!.. Прямо пять рублей за вход можно было бы дать!" – смеясь отозвался об этом вечере Валентин Серов.

Великий князь не зря так долго наблюдал за работой Пастернака. Как видно, работа художника ему понравилась, потому что на Передвижной выставке 1898 года он приобрел несколько рисунков: наброски портретов княгини Юсуповой, Веры Голицыной – дочери хозяйки дома и фрейлины Е. П. Ермоловой.

Маленького Борю очень рано начали водить в Колонный зал и консерваторию на симфонические концерты, устраиваемые для детей. Он часто сопровождал Розалию Исидоровну в музеи, в гости к знакомым. Это все был мир искусства, артистический мир музыкантов и художников, и в то же время это был его родной, обиходный мир, естественным образом вошедший в детские игры обоих братьев.

Продолжение следует