Дом на Мясницкой
Оглавление. Часть I

Еще недавно, чтобы попасть домой, Борису надо было свернуть с Мясницкой в Юшков переулок, оставить позади себя церковь Флора и Лавра, миновать крыло училищного здания, в котором располагалась мастерская отца, и сквозь калитку пройти во двор Училища к флигелю.

Осенью 1902 года семья Пастернаков перебралась в оборудованную для них квартиру в том крыле училищного здания, что протянулось вдоль Мясницкой. Некогда парадный вход особняка с широким лестничным маршем, занимавшим всю ширину бокового крыла здания, в описываемые годы превратился в заброшенную полутемную, обжитую голубями лестницу, на которую выходило только две двери. На четвертом этаже был вход в квартиру Пастернаков, на втором – черный ход в квартиру директора Училища.

Выкроенная из учебных аудиторий квартира Пастернаков оказалась в самом конце изогнутого полукругом крыла. Сквозь перегородку крайней комнаты доносились гул учащихся, шарканье ног, и обрывки лекций. Звуки тонули в перезвоне колоколов ближней церкви.

"Звон у Флора и Лавра
Сливается
С шарканьем ног".

Квартира была светлая, просторная и престранная. Овальная кухня, полумесяц чулана и треугольник ванной комнаты несли на себе следы перекраивания жилых помещений из учебных классов, один из которых имел круглую форму. Изогнутый полукруг стены со стороны двора Училища добавлял квартире экзотичность, овальным выступом вплывая в столовую и заставляя перегородки между комнатами расходиться непривычным веером.

Причудливость формы, приглушенный гул чужих голосов... Весной к странностям новой квартиры добавился необычный запах дальних странствий. В распахнутые окна пастернаковской гостиной доносился аромат кофе и чая. Их привозили из Индии и Цейлона в огромных тюках, зашитых в плотные циновки. Тюки разгружали во дворе, скрытом от глаз обитателей квартиры. Даже если мальчики влезали на подоконник, двор магазина известного чаеторговца Перлова оставался невидим. Тем загадочнее и заманчивее казались заморские ароматы.

В воспоминаниях обоих братьев квартире на Мясницкой уделяется особое место. Быть может, потому, что в ней окончательно сформировался семейный уклад, и воспоминания о доме навеки связалось именно с этой квартирой.

"Мне четырнадцать лет.
Вхутемас
Еще – школа ваянья.
В том крыле, где рабфак,
Наверху,
Мастерская отца.
В расстояньи версты,
Где столетняя пыль на Диане
И холсты,
Наша дверь.
Пол из плит
И на плитах грязца".

С высоты четвертого этажа глазам мальчиков открылась неоглядная ширь строящейся Москвы. Где-то там внизу, нахлобучив красные шапки крыш, ютились дома близлежащих переулков и одиноко тянулся вверх купол польского костела. Лучи заходящего солнца, проникнув сквозь широкое во всю стену окно пастернаковской столовой, лениво пересчитывали попадавшиеся им предметы, и, прежде чем окончательно исчезнуть за куполом костела, цеплялись за скаты крыш, как за последний остов дня.

Солнце садилось в столовой, чтобы на следующий день, снова взойти в детской у мальчиков вызолотив перед этим крест на куполе Меншиковой башни. Окна жилых комнат смотрели в сторону Мясницкой. Это был взгляд на удивительную по красоте панораму старой Москвы. Той Москвы, в которой здание Почтамта находилось еще во дворце вознесшегося до вельможных высот безродного Сашки Меншикова. Созданный для царского любимца архитектурный ансамбль, состоящий из дворца и храма Архангела Гавриила, не разделил судьбу своего хозяина, чей взлет был стремителен, но недолог. Потеряв хозяина, архитектурный комплекс не потерял своего лица. Единая глубинно-пространственная композиция продолжала радовать современников гармоничным соотношением вертикали Меншиковой башни с горизонталью дворца.

В середине XVIII века дворец перешел во владение Московского почтамта в своем первозданном виде. И даже, когда в конце упомянутого века помещение стало нуждаться в расширении, архитекторы не нарушили пропорции архитектурного ансамбля. Отказавшись надстраивать верхний этаж, они пристроили два боковых крыла к зданию бывшего дворца, за которым возвышалась стрела храма Архангела Гавриила. Именно такой была панорама, которую видели из окон своей квартиры Пастернаки с первого дня поселения в квартире Училища. Когда спустя восемь лет, на их глазах начались работы по разрушению старого здания Почтамта, кувалды били по живому.

Здание нового Почтамта, появившееся на расчищенном месте, выступило из глубин двора прямо на Мясницкую, заслонив собой рвущуюся ввысь стрелу храма Архангела Гавриила. Стиснутый со всех сторон подступившимися к нему вплотную строениями Храм потерял восторженные обращенные к нему взгляды прохожих, но сохранил верных ему прихожан.


Продолжение следует