Первенец. (1890-1891 годы)
Оглавление. Часть I"

Появление в семье ребенка, и особенно первенца, рождает совершенно новые, неведомые чувства. И это не только чувства умиления перед первой улыбкой, первым неосознанным лепетом младенца. Не только страхи по поводу первых болезней, не только бессонные ночи. Заботы о ребенке совершенно по-иному окрашивают и чувства между супругами. С рождением ребенка они впервые начинают осознавать себя семьей.

Вокруг него суетятся неопытные родители. К нему берут кормилицу. Им откровенно любуются. Он – первенец, на него возлагаются большие надежды.
Внешне он напоминает мать. Кем он будет – музыкантом, художником?
Даже если такие вопросы не задаются, они подразумеваются.


Рождение в семье Пастернаков первенца обнаружило у Розалии Исидоровны новое призвание – призвание материнства. Оно не вошло в противоречие с ее музыкальным призванием, а, скорее, придало ему неожиданное направление. Исполняемые ею произведения приобрели иное звучание, иную окраску и наполнились новым смыслом. Материнство переживалось ею, как Божий дар. Материнством был пропитан весь домашний обиход.

Сюжет материнства самым неожиданным образом вошел и в многочисленные рисунки Леонида Осиповича. Умиление отца фиксировал карандаш художника: головка спящего младенца, кормление ребенка, первые достижения, первые игры. Даже в узоре виньеток, которые Леонид Осипович выполнял для журнала "Артист", внимательный взгляд мог заметить глазки сына художника.

Но появление в семье ребенка внесло серьезные изменения в семейный бюджет.
Подводя итог своим доходам и сознавая их недостаточность, Леонид Осипович возлагал большие надежды на очередную Передвижную выставку. Всего год прошел после предыдущей выставки. Но какой год! В прошлом году они молодоженами ходили по Петербургу, опьяненные успехом, городом, друг другом. В наступившем году Леонид Осипович, не решаясь оставить жену одну в преддверии родов, не смог сопровождать картину на заседание жюри в Петербурге. Интересы московских художников на жюри Товарищества передвижных выставок защищал М. Нестеров.

К нему и обратился взволнованный молодой отец, интересующийся решением жюри. После приличествующих случаю поздравлений с рождением сына Нестеров осторожно дал понять, что жюри настроено против его картины:

"Серов, Вы и я имеем серьезных противников, и положение в виду этого совершено неопределенное.
Вас обвиняют в недоделках и непродуманности.
Серова в незнании рисунка и гастрономии.
Меня во всех возможных нелепостях".

Зная, как подобные известия ранят художника, Нестеров приписал: "Все молодое и даровитое в восторге от Вашей вещи".

Через короткое время пришло удручающее известие: картина Леонида Пастернака "Молитва слепых детей" забракована жюри.

"Считаю лишним писать Вам слова утешения, - добавлял Нестеров, - быть может, Вы найдете его в сознании Вашего дарования и в необъяснимом и странном отношении к Вам "Товарищества"... Желаю, чтобы в подобном действии была хотя честная правда, а не что-либо другое..."
Поленовский кружок московских художников написал "Товариществу передвижных выставок" коллективный протест.

Леонид Осипович усиленно искал самые разнообразные возможности заработка. Несмотря на скромную жизнь, денег катастрофически не хватало. В журнале "Артист" ему предложили оформление обложек и страничных виньеток. Он не отказывался ни от какой работы, которая сулила художнику заработок. Опыт работы оформителя пригодился ему в будущем.

Художник трудился в буквальном смысле слова не покладая рук, что давало повод кормилице, укачивая маленького Борю, напевать:
"Вот, ненаглядный мой,
подрастешь большой,
папа сами работать не будут,
артель наймут..."

За неимением артели Леонид Осипович все делал сам. В квартире не выветривался запах скипидара и красок. Для укачиваемого кормилицей малыша эти запахи были такими же привычными и родными, как запах грудного молока. Не пугал его и пристальный взгляд отца, делающего мгновенные зарисовки малыша.

Художник пользовался любым моментом, чтобы рисовать с натуры. Натурой служили не только домочадцы, но и извозчики, водовозы, рабочие, кладущие асфальт на улице. Подсмотренное и зафиксированное позже было использовано им в тематически далеких работах.

Розалия Исидоровна, как только оправилась после родов, была вынуждена снова вернуться к частным урокам. Но семейный бюджет трещал по швам.
Душное и пыльное московское лето пришлось провести в городе. Дача молодой семье оказалась не по средствам. Поэтому их радовал каждый выезд с семьей Карла Евгеньевича Пастернака на дачу к знакомым или на пикник в Кузьминки.

Увлеченный творчеством Леонид Осипович вполне резонно считал, что работа - панацея от всех бед и дурных настроений. Розалии Исидоровне, вовлеченной в заботы о доме и сыне, не оставалось времени на артистическую деятельности. А ученицы, которым Розалия Исидовровна давала уроки игры на фортепиано, чаще всего бездарные в музыкальном отношении, вызывали у нее уныние и тоску. Она тосковала по родительскому дому, по морю и родным местам.

Не потому ли зимой 1891 года Леонид Осипович написал жанровую картину "Домой на родину" - молодая овдовевшая дама, едет в купе поезда с ребенком и кормилицей в провинцию, домой. В феврале он повез картину в Петербург на суд жюри очередной Передвижной выставки. Картину приняли, но только для ограниченного показа в Москве и Петербурге. Такое отношение уязвляло художника.

С момента своего возникновение Товарищество Передвижников «передвигало» свои выставки из Петербурга в Москву и далее в провинциальные города, следуя уставным обязательством Товарищества - «доставлять жителям провинций возможности знакомиться с русским искусством». В этом отношении оно было прогрессивнее маломобильной Академии художеств и этим привлекало к себе молодых художников. Однако к описываемому времени Товарищество превратилось в силу, не только знакомящую широкую публику с лучшими произведениями искусства, но и решающую, какие произведения этой широкой публике нужны. Молодым художникам доступ в Товарищество был практически закрыт. Что послужило причиной скандала, разразившегося в 1887 году, когда в знак протеста Товарищество покинул Репин. Но «старики» прежде всего не хотели менять свои устоявшиеся взгляды, и в Товариществе ничего с тех пор не переменилось.

Расстроенный вернулся Леонид Осипович из Петербурга. Семейный корабль дал крен. Больше всего мучили долги. Они уже перевалили за тысячу рублей, приближался срок уплаты за квартиру. Гордость не позволяла Леониду Осиповичу обращаться за помощью к родным. В создавшейся ситуации единственно приемлемым решением ему показалось немедленное освобождение квартиры.

Когда дело касалось принятия кардинальных решений, затрагивающих его профессиональную деятельность, Леонид Осипович был очень решительным и даже резким человеком.
По семейному преданию, он всегда носил при себе бутылочку с ядом - как напоминание семье, что ни перед чем не остановится, если семейные заботы будут отрывать его от художественной деятельности... Жест театральный и экзальтированный, но, возможно, в те времена он таким не казался.

Весной 1891 года Леонид Осипович принял непростое для себя решение: отправил жену с маленьким Борей до конца лета в Одессу, к родителям жены, а сам остался в Москве. Он предполагал снять дешевое жилье в Петровском-Разумовском и неустанным трудом попытаться вытащить семью из долговой ямы.

Поезд на Одессу отходил поздно вечером. Посадив жену с годовалым ребенком в переполненный вагон, Леонид Осипович с тяжелым сердцем вернулся в разоренное семейное гнездо.

До Киева молодой женщине пришлось ютиться на боковом месте. Мимо них постоянно ходили люди. Ребенок спал у Розалии Исидоровны на руках. Только после того, как освободилось место в купе, ей удалось уложить ребенка и прилечь рядом с ним. В Одессу она приехала усталая. И, может быть, поэтому все показалось ей там неустроенным, холодным и неуютным. В Москву полетели письма с жалобами и просьбами.

Леонид Осипович отвечал ласково, но непреклонно – он уже рассчитал прислугу, упаковал вещи, его переезд в Петровское-Разумовское был неизбежен.
Ему предстояло трудовое лето, он был уверен, что сможет заработать достаточно, чтобы расплатиться с долгами, выкупить из ломбарда их мебель и обеспечить себя уроками и заказами на следующую зиму.

Продолжение следует